Яркий и сильный парфюм, в котором ноты табака и кофе вплетаются в узор экзотических для России ароматов дальних странствий.
Мадагаскарская ваниль, не сладкая, чуть подкопченная, — запах не кондитерской, а натуральных стручков ванили, — сочетается с деликатным, шоколадно-ромовым ароматом бобов тонка, с пряным благоуханием корицы, кардамона, аниса и имбиря. Фоном — смолистая сладость бензоина. Этот парфюмерный узор красив и сам по себе, но утонченности ему добавляет нежное благоухание розы, напоминающее о прекрасных садах Петергофа — Русского Версаля — который Петр решил сделать более прекрасным, чем Версаль под Парижем, и преуспел в этом. И тонкий, ванильно-пудровый запах гелиотропа, вызывающий ассоциации с модами XVIII столетия, с напудренными париками мужчин, с напудренными обнаженными плечами дам, он тоже придает изящества неистовому и жаркому Tobacco Dynasty.
Это смелый аромат с плотным шлейфом и феноменальной стойкостью.
Мадагаскарская ваниль, не сладкая, чуть подкопченная, — запах не кондитерской, а натуральных стручков ванили, — сочетается с деликатным, шоколадно-ромовым ароматом бобов тонка, с пряным благоуханием корицы, кардамона, аниса и имбиря. Фоном — смолистая сладость бензоина. Этот парфюмерный узор красив и сам по себе, но утонченности ему добавляет нежное благоухание розы, напоминающее о прекрасных садах Петергофа — Русского Версаля — который Петр решил сделать более прекрасным, чем Версаль под Парижем, и преуспел в этом. И тонкий, ванильно-пудровый запах гелиотропа, вызывающий ассоциации с модами XVIII столетия, с напудренными париками мужчин, с напудренными обнаженными плечами дам, он тоже придает изящества неистовому и жаркому Tobacco Dynasty.
Это смелый аромат с плотным шлейфом и феноменальной стойкостью.